ў Брэсцкім акадэмічным тэатры драмы

Брэсцкі акадэмічны тэатр драмы зачыніў мінулы сезон прэм’ерай у жанры сну па п’есе Дзмітрыя Багаслаўскага “Ціхі шолах сыходзячых крокаў”. Рэжысёрская праца Дзяніса Фёдарава стала трэцяй пастаноўкай п’есы ў беларускім тэатры і першай на рэгіянальнай сцэне.

Займае цэнтральнае месца ў сцэнаграфіі і стварае ключавы візуальны вобраз спектакля дом, які складаецца з аднаго каркаса светлага дрэва, што першым ўзводзіцца пры пабудове і застаецца трухлець на папялішчы (мастак-пастаноўшчык – Мікола Палтарака). Каркас робіць канструкцыю празрыстай, нябачнай, як іншасказальны вобраз бацькоўскай хаты, што ў сцэне на могілках ужо бачыцца царквой, калі паварочваецца да гледача бакавіцай. На крузе сцэны дом штурхуе Саша (Вячаслаў Цыцкоўскі), як Сізіф – свой камень, а кружка, з якой галоўны герой п’е калодзежную ваду – з прабітым дном, нібы збан данаід. Усе духоўныя намаганні Сашы марныя, ён – антыгерой нашага часу. Звычайны міліцыянт-адстаўнік не жыве, а пакутуе, нідзе не знаходзячы свайго месца, свайго сусвету.

Тое, што Саша звяртаецца да Альберта (Генадзь Чурыкаў), які ў спектаклі хутчэй некалькі аўтычны ў сваіх рэакцыях псіхатэрапеўт, чым празорца, гаворыць пра нетутэйшую глыбіню ўнутранага свету былога сілавіка. Калі Саша ўпершыню распавядае Альберту аб адносінах з сёстрамі, над імі запальваецца цьмянае святло лямпы, што сімвалізуе душу кожнай з іх. Гераіні аказваюцца нібы ў асобных пакоях – ракавінах свайго аднастайнага жыцця. У цэлым, стрыманае жоўтае святло лямпы ў вясковай хаце дыктуе ўсю аскетычную светлавую партытуру спектакля і яго аўдыёвізуальны вобраз. Касцюмы артыстаў вынікаюць гістарычна-бытавой падрабязнасці, таксама раскрываючы дастатак і сацыяльна-культурныя рысы персанажаў (мастак – Таццяна Карвякова). Драўляныя фотарамкі ўяўляюцца парталамі ў іншы свет. Такую ж ролю адыгрывае двухбаковае люстэрка, якое, разгойдваючыся, кідае ў глядзельню кругавыя мігатлівыя блікі. Свяцільні на стойках, падобныя да калодзежных жораваў, у руках сямейнікаў ператвараюцца ў драпежных птушак, якія імкнуцца задзяўбці Сашу ў яго гіпнатычнае сне.

Бацька Сашы Дзмітрыч (Сяргей Пяткевіч) – каларытны, паўнакроўны і цалкам рэалістычны герой. Артыст маладзей свайго персанажа, але ён суадносіцца са сваім сцэнічным сынам, і, акрамя таго, у памяці дзяцей бацькі нярэдка застаюцца маладымі. Аднавясковец Юрасік (Мікалай Маршын) на першы погляд просты рабочы, але ў яго тонкая паэтычная душа. Шпацыруючы па могілках, ён заўважае вершаваныя эпітафіі на надмагіллях, і для яго – гэта сустрэчы з прыгожым. Прыйшоўшы да суседа з роспытамі пра бацьку, Саша, знураны бессанню, правальваецца ў раптоўны сон, у якім Юрасік, зняўшы ватоўку, аказваецца ў чорным пінжаку, гальштуку-матыльку і бліскучым белым кашнэ, паўстаўшы элегантным сівавалосым “мхатаўскім старым”, які вычварна чытае з эстрады свой маналог.

Як асобны самадастатковы арганізм існуе ансамбль сясцёр з дакладнымі сацыяльна-псіхалагічнымі тыпажамі. Зінка (Таццяна Зелянко) працуе настаўніцай, пакутуе і п’янствуе, але служыць дзяржаўнай машыне, а Саша не вытрымаў гэтага і адразу, як толькі сталася магчымым, выйшаў на міліцэйскую пенсію. З самага дзяцінства ён у блізкіх адносінах толькі з сястрой Аняй (Таццяна Васількова) і, згодна з рэжысёрскай інтэрпрэтацыяй, іх аб’ядноўвае вера ў Бога. Ніхто з сясцёр, акрамя Ані, не чакае ад Сашы выканання ролі галавы роду – як і ў дзяцінстве, ён, самы малодшы, павінен папросту не блытацца пад нагамі. Пластычная сцэна, дзе над Сашам лётаюць сямейныя фатаграфіі, рухомыя сёстрамі і шваграм, акцэнтавана на графічнай постаці Наташы (Таццяна Юрык), паставе яе рук, драматычнасці гучнага шэпту. У зацыклаваным сне-лейтматыве сёстры ў жалобных хустках зацягваюць Сашу і бацьку ў калодзеж, як на той свет.

У фінале спектакля Саша хутчэй за ўсё не ўтапіўся ў калодзежы, які для беларускага народу – святыня, і апаганіць яго самагубствам, а гэта значыць грахом, неймаверна, а нарэшце палез яго чысціць і сарваўся. Ён не здолеў знайсці сваё пакліканне, пабудаваць адносіны, не змог і выканаць апошнюю волю бацькі. Сашы – няма, ён духоўна мёртвы ці так і не нарадзіўся, не зведаўшы любові і таму сам няздатны любіць. У акцёрскай прыродзе і выкананні Вячаслава Цыцкоўскага гэтая смерць – збаўленне. Песня Віктара Цоя “Спакойная ноч” гучыць музычным эпілогам, суадносным з часам дзеяння, а таксама надае фіналу філасафскую адкрытасць.

Галоўным поспехам новай пастаноўкі Дзяніса Фёдарава з’яўляецца яе терапеўтычнасць для суайчынніка з партэра ў наш адмысловы, зменлівы, не пазбаўлены страху і раз’яднанасці час эпідэміі і грамадска-палітычных пераўтварэнняў, калі чалавеку так неабходна суцяшэнне і зварот да духоўна-этычных аксіёмаў.

http://kimpress.by/index.phtml?page=2&id=17478

в Брестском академическом театре драмы

Началом настоящего международного «муми-бума» стала в 1946 г. книга «Муми-тролль и комета» финской писательницы и художницы Туве Янссон (1914 – 2001), писавшей на шведском языке. Несмотря на то, что автор вдохновилась образами скандинавской мифологии, в основе цикла о муми-троллях лежат понятия семьи и дома, а фантазийный окружающий мир передан глазами ребенка. Всего удивительным обитателям Муми-дален литератор посветила восемь повестей, 4 книжки в картинках и сборник рассказов.

Изначально Т. Янссон иллюстрировала свои книги самостоятельно, ведь она была профессиональным художником. Самое известное из ее творений в этом качестве – фрески в здании мэрии столицы Финляндии Хельсинки. Фрекен Янссон была удостоена Премии им. Г.Х. Андерсена, Премии Шведской академии искусств и многих других литературных наград. Сегодня в Финляндии вручается премия ее имени, а на острове близ г. Наантали открыт парк «Страна муми-троллей», который работает только в летнее время и закрывается в последнюю неделю августа, когда мумии-тролли впадают в спячку.

В год 105-летия со дня рождения великой сказочницы в Брестском академическом театре драмы режиссер Денис Федоров, художники Андрей Жигур и Александр Слепов по-своему представили отважных и жизнелюбивых персонажей повести «Муми-тролль и комета». Талантливо перевоплотились в своих героев артисты Геннадий Чуриков (Муми-тролль), Иван Гизмонт (Снусмумрик), Артем Загадай (Сниф), Вячеслав Цыцковский (Муми-папа, Ондатр, Хемуль, Профессор астрономии), Алла Омесь (Муми-мама), Евгения Годун (Фрекен Снорк, Мартышка) и Тамара Моисеенко (Хозяйка волшебной лавки).

Премьерный спектакль становится уютной сказкой, прочитанной ночью в детской комнате – с фонариком, среди разноцветных подушек и стеганых одеял (даже комета с хвостом из ярких атласных лент, яблоки на дереве и «опасные» крокодилы – это подушки). Впечатляют мультипликационные видеопроекции, а каждая строка повести воплощается в озорном и находчивом сценическом действии. Оставляет спектакль и место для размышления и живого воображения юных театралов.

Когда пугающая комета пролетает над землей, кажется, что закончился увлекательный сон, и мама вошла в детскую, чтобы укрыть детей. Герои повести Т. Янссон учат нас тому, что настоящие дружба и любовь способны предотвратить даже страшную катастрофу. Брестский театр драмы ждет своих самых маленьких зрителей, мечтая подарить им первое знакомство с мудрой и лиричной повестью, ставшей классикой всемирной литературы.

Октябрь 2019 г.

«Дюймовочка» Юрия Щуцкого в Брестском академическом театре драмы«

Пьесу-инсценировку «Дюймовочка» по мотивам Ганса Христиана Андерсена написал ведущий артист Русского драматического театра Литвы, драматург, режиссер и поэт Юрий Щуцкий, для которого в свое время alma mater стал Белорусский театрально-художественный институт. Режиссер Брестского театра Ленкома Денис Федоров поставил «Дюймовочку» как музыкальную сказку с оригинальным саундтреком современного сербского композитора Анны Буняк.

Необходимо отметить свежесть и авангардность электронного звучания тем, учитывая, что в заданном жанре музыкально-драматический спектакль до сих пор решается в стилистике советского киномюзикла. Разочаровывает лишь низкое качество записи вокала, которая была выполнена в студии театра (спектакль идет в сопровождении плюсовой фонограммы), и явное отсутствие систематического музыкального совершенствования артистов.

Графическая сценография решается в скандинавской эстетике «хюгге» посредством монохромных декораций и плоских изображений персонажей (художники – Ольга Алексеюк и Федор Колодич). Словно вырезанные из белой бумаги, они «выходят» из книги сказок таинственной Колдуньи (Екатерина Яцковец), похожей на фантастическую принцессу Турандот. Режиссер-постановщик предлагает артистам сразу три плана игры – драматический, музыкально-пластический и предметный.

Стильные костюмы, представляющие сущность персонажей, ориентированы на трансляцию знакомой современным детям поп-культуры: Жаба – Lady Gaga (Евгения Гадун), Стрекоза – Beyoncé (Екатерина Яцковец), Жук – модный влогер (Денис Сорока), Жабоар (Иван Гизмонт) – сладкоголосый романтический певец. В одном из эпизодов в левом верхнем углу сцены появляется облако, как реплика героя комикса или сообщение в мессенджере. На этот миниэкран происходит онлайн-трансляция урока танцев от Стрекозы да и всех приключений Дюймовочки в гостях у Жука.

Из «классических» театральных сказок, хорошо знакомых бабушкам и дедушкам сегодняшних юных зрителей, пришла в новый спектакль нежная и наивная Дюймовочка (Маргарита Воловикова). С первого дня жизни ее сопровождает червячок Дрюня (Вячеслав Цыцковский), который в финале оказывается Принцем эльфов, однако ничто в течение всего спектакля даже не намекает на это. Логическую неточность оставим на совести драматурга, но всё же жаль, что режиссер не переосмыслил этот ход в сценической редакции пьесы. Лучшей в спектакле необходимо признать актерскую работу Евгении Гадун, исполнившей роли Жабы и Мыши – два совершенно самостоятельных, характерных образа.

Выразительна и эмоционально тонка пластическая сцена Ласточки (Татьяна Строк), представляющая собой сольную партию, которая раскрывает внутреннюю природу героини (балетмейстер – Анастасия Чернышевич). Все вокальные номера в спектакле сольные (наиболее интересные из них – песни Дюймовочки, Жабоара, Крота и романс Мыши), за исключением мистического финального ансамбля, как бы написанного на стихи Жабоара, ставшего поэтом от несчастной любви к главной героине.

Сверхзадача детской афиши областного репертуарного театра – воспитание будущего зрителя. Занимаясь постановкой сказок, Денис Федоров не ограничивается и этой высокой миссией – он воспитывает будущего артиста. Интенсив-курс «Открой в себе актера», где молодой режиссер – вдохновитель, организатор и педагог, в апреле 2019 г. выпустит уже второй набор слушателей. И романтичные старшеклассницы, и респектабельные бизнесмены осваивают здесь сценическую речь, актерское мастерство, пластику и сценическое движение, как правило, без проекции на профессиональное будущее. В этой инновации (а всё новое – это хорошо забыто старое) – возрождение традиций студийного образования в отечественных региональных театрах и развитие коммерческой инициативы, которой всё еще недостает государственному сектору культуры. Кроме того, у театра появляется возможность занимать на контрактной основе выпускников курсов (увы, не выпускниц – гендерный вопрос в формировании актерской труппы стоит сейчас так же остро, как в 1990-ых годах) – как в роли веселого червячка, так и в амплуа прекрасного принца.

http://kimpress.by/index.phtml?page=2&DomainName=mast&id=2291

В 2009 году закончил Белорусскую государственную академию искусств по специальности театральный режиссёр.

С 2009 по 2011 годы работал в Слонимском драматическом театре режиссёром-постановщиком. Поставил спектакли: «Не покидай меня» А. Дударев, «Полустанок» А. Щербак, «Поющий поросёнок» С. Козлов.

С 2011 года работает режиссёром в Брестском академическом театре драмы. Поставил спектакли: «Играем в дружную семью или гарнир по-французски» М. Камолетти, «Морозко» О. Черепова, «Очень простая история» М. Ладо, «По щучьему велению» О. Черепова, «Урожай» П. Пряжко, «Гроза» А.Н. Островский, «Купер» Йосиф Бар-Йосиф, «Золушка» Ш. Перро, «Муми-тролль и комета», Т.Янссон, “Серёжа очень тупой” Д. Данилов, “Тихий шорох уходящих шагов”, Д. Богославский, в Брестском академическом театре драмы. А также «Билингвы» (документальный спектакль), «Жёлтый заяц» Н. Якушиной в театре «Напротив» (Брест). «Одна Елизавета…» по пьесе Дарио Фо «Как бы случайно женщина – Елизавета» в Гомельском городском молодёжном театре в 2017 году.

Неоднократный участник международных театральных лабораторий и фестивалей в Сербии, России, Израиле, Швеции.
В 2014 – 2018 году организовал в Брестском академическом театре драмы проект читок белорусской современной драматургии.
В 2018 году курировал проект «Ночь в театре», проходивший на базе Брестского академического театра драмы.
С октября 2018 года — руководитель и основатель интенсив-курса «Открой в себе актера»

ў Брэсцкім акадэмічным тэатры драмы

Драматург Дзмітрый Данілаў – лаўрэат Расійскай нацыянальнай тэатральнай прэміі “Залатая маска” (2018) за п’есу “Чалавек з Падольска”, на нашай сцэне пастаўленай у Беларускім дзяржаўным маладзёжным тэатры рэжысёрам Дзмітрыем Багаслаўскім. Другім зваротам да творчасці расійскага літаратара стаў спектакль “Сярожа вельмі тупы” у пастаноўцы рэжысёра Дзяніса Фёдарава ў Брэсцкім тэатры Ленкама.

Глядацкія месцы падчас паказу гэтага спектакля размяшчаюцца з трох бакоў, уключаючы бескаркасныя VIP-крэслы. Сама сцэна ўяўляе сабой квадратны памост, свайго роду сцэну-скрынку з празрыстымі, умоўнымі сценкамі. Сцэнічны дызайн фармуюць лямпы з бліскучымі плафонамі і экран, што скупа выкарыстоўваецца для адлюстравання рэальных і фантастычных відэазванкоў (сцэнограф – Фёдар Калодзіч). Касцюмы персанажаў дакладна і падрабязна ствараюць вобразы нашых сучаснікаў (мастак – Таццяна Карвякова). У спектаклі гучыць музыка ў стылі “лаўндж”, адмыслова напісаная брэсцкім электронным кампазітарам Дзмітрыем Рамановічам, які працуе пад псеўданімам AVIAVI – і гэта натуральны свет хіпстэрскіх кавярняў, буцікаў, лофтаў і сталічных офісаў IT-кампаній.

Сюжэт п’есы дакладна ўкладаецца ў біблейскі архетып “Гасціннасць Аўраама”, дзе фігуруюць тры Анёлы (тры кур’еры розных пакаленняў – усе яны родам з Узды і клічуць іх Мікалаямі), Аўраам (айцішнік Сярожа) і Сарра (дызайнерка Маша – жонка Сярожы). У спектаклі іграюць вядучыя акцёры брэсцкай сцэны – Міхаіл Ільіч (Сярожа), Яўгенія Гадун (Маша), Генадзь Чурыкаў, Вячаслаў Цыцкоўскі і Іван Гізмант (кур’еры). Артысты працуюць ва ўсёй прасторы малой залы, час ад часу імправізуючы з гледачамі.

Паводле Старога запавету, Гасподзь зьявіўся Аўрааму ў вобразе трох мужоў-падарожнікаў, трох Анёлаў, абвясціўшы, што састарэлая Сарра народзіць Ісаака, сын якога Якаў стане родапачынальнікам “плямёнаў Ізраілевых”, а гэта значыць новай цывілізацыі. Аднак у сям’і Сярожы цуд не здарыцца, таму што, падгавораны Машай, ён выкіне фанерную скрыню, якую прынеслі загадкавыя кур’еры. Маленькая скрыня – гэта ненароджанае дзіця, бо з першых дзён жыцця чалавек змяшчаецца грамадствам у футляр нормаў і чаканняў. У сваю чаргу, вялікая скрыня ў інтрадукцыі – сацыяльная абалонка Сярожы. З’яўленне галоўнага героя рэжысёр вызначае як стварэнне Адама, які арганізуе прастору вакол сябе пры дапамозе ўдала падабранага рэквізіту, што адлюстроўвае матэрыяльны свет сучаснага трыццацігадовага мужчыны. Тая ж вялікая скрыня ў фінале – грабніца неадбыўшагася патрыярха лічбавай, “пасляпатопнай” эры. Смерць паўстае ў спектаклі як нешта будзённае, сярод пустой балбатні за вячэрнім куфлем віна.

Вобраз Машы і яе імідж (яна ў стылёвых буйных акулярах і белым шаўковым капюшоне) ствараюць ілюзію прысутнасці гераіні на працягу ўсяго дзеяння, нягледзячы на тое, што яна з’явіцца толькі ў другім акце, нібы Сарра, якая хавалася за полагам шатра і падслухоўвала размову Аўраама з Анёламі. Сярожа нават няздольны пабудаваць дыялог з незнаёмцамі, але Маша ветліва частуе іх гарбатай і спілкуецца з імі так, нібы добра ведала, што візіт павінен быў адбыцца, нібы яна ў змове з няпрошанымі гасцямі, а гэта значыць ведае аб сваёй цяжарнасці. Наступныя танец і рэп-маналог Машы раскрываюць сутнасць яе адносін з мужам.

Пастановачны жанр “road movie” у поўнай меры адпавядае драме Данілава, у якой аўтар звяртаецца да уласцівым рускай культуры ідэям будучыні народа і пошуку ўнікальнага шляху. У творы выразна асуджаюцца індывідуалізм, спажывецкія каштоўнасці, імкненне да імгненнага камфорту. Кантрапунктам становіцца гутарка пра веру ў Бога ля старадаўняй бабулінай іконы з інфернальнымі пасыльнымі, якія прайшлі падрыхтоўку ў невядомай Акадэміі персанальнай лагістыкі. У гэтым эпізодзе ўводзіцца Багародзічны абраз “Замілаванне” як сімвал жадання Любові, якое ўвесь час адчувае чалавечая душа. Іранічна гучыць стылізацыя пад данскую казачую песню ў выкананні кур’ераў (на жаль, сцэнічная мова і вакал у спектаклі павінны быць больш дасканалымі).

Да ашалеласці даводзіць гледача танец і слоган пасыльных – дакучлівая рэклама службы дастаўкі, што працуе па адрасе, якога не існуе ў Мінску. Усе пазаштатныя сітуацыі ў працы службы адбываюцца на мяжы жыцця і смерці: вымушаная хірургічная аперацыя, выратаванне атрымальніка ад суіцыду, памінальная літургія. Адрыў IT-праслойкі ад жыцця грамадства, парушэнне “сувязі часоў” высмейваюцца ў дзеі, дзе кур’еры гуляюць з Сярожам у “гарады”, а той здзіўляецца нават таму, што дзесьці ёсць горад пад назвай Узда.

Рэжысёрскае вырашэнне п’есы і спосаб існавання артыстаў сюррэалістычныя, але не абсурдныя – звычайна, драматургія Данілава класіфікуецца менавіта так. Ролю адпраўніка таямнічай пасылкі (у вызначанай іканаграфіі – Бога Айца) на відэа, што транслюецца на экран, сыграў сам рэжысёр.

У сучасным рэпертуары Брэсцкага тэатра драмы – трэба адзначыць, вельмі кансерватыўным – спектакль “Сярожа вельмі тупы” выглядае асобным і самадастатковым. Падчас бабінага лета альтэрнатыўны напрамак у творчасці тэатра на XXIV Міжнародным фестывалі «Белая Вежа» будзе прадстаўлены менавіта гэтай сцэнічнай працай.

http://kimpress.by/index.phtml?page=2&id=16398

Для своего бенефиса актриса Гомельского городского молодежного театра Наталья Голубева предложила пьесу «Как бы случайно женщина – Елизавета» Дарио Фо в переводе Ирины Константиновой и, не исключено, что не раз об этом пожалела. Артистка, предстающая в репертуаре последних лет в образах старомодных блондинок с несложившейся судьбой («Госпожа удача» Игоря Афанасьева, «Я стою у ресторана: замуж – поздно, сдохнуть – рано» Эдварда Радзинского и др.), выдерживает наисложнейший спектакль, оставаясь, как в монодраме, в самом центре действия, играя эпатажные, «неудобные» сцены и демонстрируя огромную внутреннюю энергию и диапазон от некрасивой старости до кокетливой, самоуверенной влюбленности.

Трагикомедия «Одна Елизавета…» в постановке еще неизвестного и необычайно талантливого Дениса Федорова раскрывает свой вкус постепенно, как элитное вино – от отторжения умышленно вульгарных реприз до драматических откровений финала. Художник Павел Ворошко решает сценическое пространство посредством геометрических форм и линий (трон-исповедальня, белый «троянский» конь, стена – английский газон). Неустойчивый трон стоит на груде перин и подушек, из-под которых в прологе появляются герои. Пока зрители заполняют зал, на открытой сцене среди подушек спит Елизавета со свинцовым лицом (Наталья Голубева). Сомнамбулическая увертюра под звуки радио BBC размывает границы сонного бреда и действительности. Сценический мир предстает таким, каким увидел бы его человек, только открывший глаза и еще окончательно не очнувшийся ото сна.

Готовясь к ночи любви, Елизавета подготавливает казнь. На сцене мы не увидим ее последнего возлюбленного Эссекса, ведь ожидание взаимности важнее самого предмета чувства. Призрак обезглавленной Марии Стюарт становится alter ego Елизаветы, гильотина – зеркалом, и королеве кажется, что это ей палач отрубает голову. Путь власти – путь саморазрушения и потеря себя. Об этом же свидетельствуют сатирические картины жизненного финала Елизаветы. Основавшая англиканскую церковь, она произносит финальный монолог с микрофоном в руках, как христианские телепроповедники в США, «многотысячная аудитория» аплодирует ей, а из-за газона-стены на сцену выбрасываются отрубленные безобразные головы, среди которых – и голова Эссекса.

Несмотря то, что действие центрировано вокруг Натальи Голубевой, режиссеру удается выстроить ансамбль, успешно используя природу актеров. Сергей Артеменко, изобретательно интерпретирующий Донаццу, не выглядит как трансвестит – зритель быстро забывает о том, что характерную женскую роль играет молодой мужчина. Татуированный Томас в исполнении Ярослава Кублицкого приобретает эксцентричность и сексуальную свободу. Ирина Чернявская в роли Марты не выбивается из предложенного амплуа и в своей эмоциональной статичности не отвлекает внимание от центрального персонажа. Строгая, с католическими четками на руке, она создает образ одаренного человека, способного быть первым, но вынужденного «обеспечивать тыл».

Современный Молодежный берет тон и манеру разговора, свойственную Независимому театру 1990-х годов, но не отвык ли от этого гомельский зритель? Например, манипуляции ведьмы Донацци с Елизаветой как сатира на современную косметологию и пластическую хирургию, к сожалению, вызывают у зрителя шок и недоумение вместо иронии и справедливого смеха.

Преодолев череду скандалов переломного XXIV сезона, театр под руководством директора Елены Мостовенко постепенно выходит из организационно-творческого кризиса. Летом 2017 года коллектив впервые в истории белорусского театра представил пьесу «Метод Грёнхольма» Жорди Гальсерана (психологический триллер «Метод» в постановке Виталя Кравченко и визуальном решении Кристины Барановой). На склоне года театр вновь оказался первым в прочтении пьесы итальянского «паяца», лауреата Нобелевской премии по литературе Дарио Фо, и в очередной раз стал площадкой для новой, актуальной режиссуры.

Світа робіць каралеву // Мастацтва, №2, 2018